Ткнули в прошлое. 22 июня, глядя из Германии

Дмитрий Губин

От моей немецкой квартиры до бывшего нацистского концлагеря в Дахау электричкой ехать час.

Я живу в Аугсбурге — 300–тысячный зеленый такой университетский городок, бывший текстильный центр. В минуте — старая красильная башня: с нее вывешивали на просушку рулоны ткани. Выглядело впечатляюще, так что идею длинных узких знамен быстро заграбастали нацисты, большие мастера наглядной агитации. Как выглядел восторженно зигующий Аугсбург, увешанный алыми полотнищами со свастиками в белом круге, можно увидеть в музее текстильной промышленности рядом с башней. В кинозале там хроника нон–стоп: сначала нацисты и красоты тоталитарного стиля, потом — порубленный в крупу бомбардировками город, потом — возвращение на руины тех, кто выжил.

Не уверен, что каждый немец знает дату вторжения Гитлера в СССР, но ни у одного немца нет шанса дожить до совершеннолетия и не быть ткнутым в прошлое: в Дахау, в Бухенвальд, в бесконечно повторяемую хронику (свастики, бомбежки, руины). Поднимаешься на верхотуру башни при ратуше, но, прежде чем глянешь на город со смотровой площадки, десять раз увидишь минувшее. Вот пышная Бавария при Гитлере. Вот уничтоженная Бавария. Это вбивают в голову с детства. Процесс денацификации, запущенный в ФРГ после войны, не прекращается и сегодня. Это не Гитлер–выродок пришел и устроил, это все немцы виновны, это все немцы признают, это все немцы в содеянном каются.

читать дальше

Но лента-то все равно, конечно, наполовину российская. И вот кто-то жалуется, что билеты дорогие, кто-то поддерживает чемпионат, кто-то радуется, как сейчас офигенно на Красной площади и Никольской, где гуляют толпы фанатов со всего мира, и мы, мол, не такое уж говно, вполне себе ервопейский город, у нас еще есть будущее, кто-то пишет про дико скакнувшие цены на все, кто-то обсуждает турнирные таблицы, кто-то просчитывает шансы на выход из группы, кто-то вешает себе на аватарку «Я болею за Россию» — а ты сидишь, смотришь на все это, и даже нахуй уже посылать не хочется.
Сенцов голодает сегодня тридцать второй день. Тридцать. Второй. День. Вчера на фронте убит еще один парнишка. Двадцать шесть лет. Микола Вільчинський. Жена и двое детей. Четыре года назад в этот день был сбит «Ил» с десантниками при заходе на аэропорт Луганска. Пятьдесят четыре человека. Сам ты, после попытки твоего убийства, сидишь в бункере со сломанной в очередной жизнью, и думаешь, как, блин, начать все сначала.
И вот читаешь все эти мемасики про футбол, и…
Пару лет назад еще взорвался бы: «Что вы несете? Какая нахуй Никольская? Какой нахуй футбол? Ваша ебаная страна сейчас, вот прямо сейчас, убивает людей, гноит их в тюрьмах, у вас прямо сейчас второй месяц в камере медленно умирает от голода захваченный Мордором насильно, словно раб в средневековье, человек с потрясающим чувством достоинства и свободы! У вас
репрессируют целый народ! У вас убивают сейчас! Понимаете? Убивают! Какой нахуй Мундиаль? Вы вообще уже ебанулись?»
А сейчас нет. Даже этого нет.
Настолько уже этот разрыв, этот водораздел непреодолим. Настолько уже разошлись в разные стороны, такая уже пропасть, настолько уже разные, совершенно никак не складываемые обратно в один миры. Настолько тот мир существует уже где-то совсем в параллельной вселенной. Настолько там сбит уже фокус на то, что нормально, а что нет, даже у самых лучших, самых честных, самых оппозиционных его жителей…
Ров с крокодилами — и пляшите там свои пляски с Мундиалем как хотите.
Точек соприкосновения нет уже совсем.
Даже уже не хочется, чтоб такой точкой соприкосновения было уже и слово «нахуй».

https://www.facebook.com/babchenkoa/posts/1405678816199014

“Почему теперь мы НЕНАВИДИМ РУССКИХ”, – пост украинки во всех соцсетях бьет рейтинги

Предлагаем Вашему вниманию пост украинки, опубликованный на страницах соцсетей.

“За жен, на коленях вымаливающих жизни своим любимым.

Что только не прилетало мне в личку за эти последние бурные годы.

На всякие там «бандеровка» уже даже внимание не обращаю. Давно принимаю за комплимент. Но сегодня вдруг зацепило одно сообщение: «ЗА ЧТОООО??! (именно так протяжно и именно капслоком) за что вы нас так ненавидите????» Мы — это, соответственно, украинцы, то есть хохлы, то есть бандеровцы , то есть фашисты.

Они- это русские, то есть братья, то есть одной крови, одного теста и чуть ли не от одной матери.

«Мы же столько прошли! А вы нас ненавидите! Все русское ненавидите. За чтоооо???!!»— надрывалась моя личка.

А действительно. За что? Ну, во-первых, не все русское и не всех русских. Никто не заставит меня разлюбить Есенина, Ахматову, Блока. Я никогда не забуду, как задыхалась от восторга, глядя на картины Врубеля в Третьяковке. Мне все так же нравятся Высоцкий и Розенбаум. Я выросла на русской классике. В детстве я вместо альбомов с раскрасками листала альбомы с репродукциями Васнецова, Репина, Брюллова. И Перов для меня драматичнее, чем Жерико, а Достоевский глубже, чем Гюго. Я это полюбила задолго до Путина и «крымнаш».

Да, сейчас «крымваш».

Но «совестьнаш».

И «правданаш».

И «богнаш», а от вас отвернулся.

читать дальше